allor_alkarin
No Tumsas viss iznāca un Tumsu viss atgriezīsies...
изображение

Стихотворения из цикла Пехова о Гаррете - Танцующем с Тенями.


Огром рожденный на снежных равнинах,
Веками проживший у эльфов в Листве,
Он Гроку был отдан как память о мире,
Возникшем меж расами в Долгой Зиме.
Предан покою он Ордена силой
В час, когда выжил Авендум в боях.
Славный средь мертвых с ним делит могилу
В мрачных пещерах на древних костях.
Годы проходят, лежит он в Храд Спайне
Ветер гробниц в свое ложе зовет.
Час подойдет, обнажит свои тайны,
Магию проклятых правдой сожжет.
Коль смел ты и быстр, коль храбр ты и ловок,
Коль легок твой шаг и остра твоя мысль,
Избегнешь расставленных нами уловок,
Земли, воды, пламени ты берегись.
А дальше — иди же! Распахнуты створки
В Уснувшего Шепота залов покой.
Здесь мозг человека, и эльфа, и орка
В безумии гаснет… Погаснет и твой.
Сквозь залы Уснувшего Эха и Мрака,
Минуя слепых сторожей Кайю,
Под взгляд Великанов, сжигающих в пепел,
К гробницам Великих, погибших в бою,
Зазубренным строем, обнявшись с тенями,
Усопшие рыцари молча стоят,
И только один не умрет под мечами,
Один, что сам тени стал ближе, чем брат.
Бледной Селены замерзшее тело
К ложу святому тебя вознесет.
Здесь тысячи лет солнце камни не грело,
Веками здесь ветер холодный поет.
И помни, пришелец, душа живет в Роге.
Во имя людей силу даст он тебе.
Но корысть воров покарает он строго.
Навек ты останешься гнить в страшной Тьме.

(с)Павел Костин



Если веревка на шее
быть под горами измене.
Ногами месишь ты глину
получишь стилет острый в спину.
Если в дозоре заснется
сон твой стрелою прервется.
И не скуешь ты крепких оков,
чтоб удержать в них друзей иль врагов!
Если не хочешь уйти в мир теней
первым ударь и, коль сможешь, — убей!
Первым ударь и, коль сможешь, — убей!

(с)Михаил Федоров



Мне лучше лежать,
Ведь все-таки я — мертвец,
И греет гнилью холодный склеп,
Ржавчиной пахнет доспех.
Снаружи веют другие ветра,
Не помнят они моих,
И мертвое знамя лежит на мне,
Словно без смеха — смех.
Улыбкой скалюсь — приди, мой враг!
Ты видишь, теперь я мертв,
Бояться нечего, быль такова,
Что ты пережил нас всех.
Я был последним, кто шел за тобой,
Забыв про сладость сна,
Жизнь прошла мимо, любовь прошла…
Отметим же твой успех!
Умей прощать, говорили мне,
Иначе не жить — а ждать,
И месть — это, в общем-то, тоже грех.
Как пить? Как любить? Как лгать?!
Мой склеп надежен, словно тюрьма,
Кладке износа нет,
Дубовых столбов поминальный ряд
Держит гранитный верх.
Лет вереница, червей приплод.
Что лучше считать? Как знать…
Скрипнула дверь. Да чтоб я истлел!
Меня пришли поминать.
Камень рычит, в знамя — молотом свет,
Мой враг? Почему мне не встать?!
Не дрогнули плечи, и рук — как нет…
…На грудь мне легли цветы.
Прости, сказал он мне,
Прости и — спокойно спать!
Я — тот, кто сумел пережить вас всех,
Теперь я умею прощать.
Хорошо, мой враг, ответил я,
Хорошо, да — я буду спать.
Как одуряюще пахнут цветы…
Спасибо. Пора умирать.
Осколки чести и павшим знак,
И склепа могильный вздох,
Прогнили столбы, мой любимый враг!
Выдержишь тяжесть плиты?!
Нам лучше лежать,
Ведь все-таки мы — мертвецы,
И греет гнилью холодный склеп,
Ржавчиной пахнут цветы.
(с)Вячеслав Доронин




По шаткой лестнице скорей.
Глотая копоть фонарей,
Спускаюсь я на склад.
Спешу вдоль пыльных стеллажей
Отведать квашеных мышей
Горит мой хищный взгляд.
Мерцает пыльное стекло,
Воняет плесень тяжело,
Вскрываю жбан скорей.
Вдыхаю запаха струю
И с дрожью в пальцах достаю
За липкий хвост мышей.
Их сладкий запах душно-прян,
А вкус оценит лишь гурман,
Их тонкий, нежный вкус.
Они осклизлы и мягки,
У них с кислинкою кишки
И длинный белый ус.
У них умеренный засол
И мутный вспененный рассол,
Его приятно пить.
Их клейкий, маслянистый сок
И лапок сморщенный комок
Мне не устать хвалить.
Не каждому дано понять,
Как может киснуть и вонять
Мышиная вода!
Прекрасны мыши, спору нет,
Душист и сытен мой обед,
Любимая еда.

(с)Петр Овчинников



Безусый иль немолодой,
Мальчишка иль старик седой,
Коль дух твой молод!
Зимой и в летнюю пору
Услышишь, как по топору
Ударит молот!
В тот час, когда замолкнет хор
Лесов, что у подножья гор,
В безмолвном страхе!
И из могил со всех концов
Восстанут сотни мертвецов
В могильном прахе!
И обнажится кость земли,
Что не увидишь ты в пыли,
И реки — вены!
В один удар, в один напор,
Пронзят беззвучно сердце гор,
Ломая стены!
Под этот битвы страшный шум
Войдут без страха и без дум
Армады мертвых!
Их встретят тысячи бойцов
Цвет бородатых молодцов,
На руку твердых!
Сойдутся в схватке щит на щит
Так, что и сталь там затрещит
И меч согнется!
И дрогнет нежити стена,
Враз побелев, как седина,
И распадется!
Те ж, что останутся стоять,
В себе не в силах удержать
Безумья волны!
Вновь, распалясь, промеж собой,
Учинят снова этот бой,
Бессилья полный!
И оросится борода
Предсмертной кровью, что всегда
Пыл остужает!
Гуляет бойко меж голов
Спор молотов, стук топоров,
Род освежая!
Старуха-смерть, в конце концов,
Обрядит бережно бойцов
В могильный холод!
В мороз и в страшную жару
Мы ждем, когда по топору
Ударит молот!

(с)Михаил Федоров



Златые стрелы у эльфов в чести,
Оркам бронза милей,
Лес Золотой и Черный лес,
Холодная песнь ветвей.
Эльфы пришли во главе с Королем,
Орков привел Аргад,
И друг против друга, глаза — в глаза,
Рука с Королем стоят.
«Это наш лес, — сказал Король,
Идите назад, друзья,
Шкура орка не станет целей,
Если в шкуре стрела!»
«Слова не заменят тебе бойцов,
Ответил ему Рука,
Моих две тыщи, а твой — двухсот
Не наберет отряд!
Закалка клинков решает судьбу,
Бронза пусть правит бал!
Возьмем мы добычу, наш лес отберем,
Золото — мягкий металл!»
Элдониэсса, эльфийский Король,
Долго и странно молчал,
Потом улыбнулся Король врагу
И показал колчан.
«А где же стрелы, — спросил Аргад,
Ужель ты сдаешься нам?»
Король рассмеялся: «Мечтай, Рука!
Горе твоим мечтам!
Ты слышишь, Аргад, трубят рога?
Пыль взбивает сапог,
То люди идут, доспехи надев,
Ваш наступает срок!
Вы любите бронзу? Она прочна
Ты правду, Рука, сказал…
Но золото лучше. Я злато стрел
На силу людей поменял».
Стояли орки, подняв щиты,
Плотнее сомкнули строй,
Молчал Рука, потемнев лицом,
Да усмехался Король.
«Ты глупый эльф. — Аргада слова
Ударом меча разят.
Ты, верно, решил, что, расправившись с нами,
Люди тебя пощадят?!»
… Ревела ярость, гремел металл,
Клинок находил клинок…
Аргад, получивший двенадцать ран,
Упал. И подняться не смог.
Над ним склонился эльфийский Король:
«Рука, ты чего замолчал?»
«Спасибо, Король, хорошо лежать,
Золото — мягкий металл.
Скажу немного, а смерть добавит
Цену моим словам.
Пускай ты слаб, а враг силен
Свой дом защищай лучше сам!»
Закончив речь, глаза распахнул…
И замер — забыв дышать.
«Прощай, Рука орков, — сказал Король,
Но как же тебя понимать?»
«Тяжелая битва, — сказал человек,
Я много своих потерял,
Орки упорны, а бронзу рубит,
Увы, не всякий металл».
«Мы благодарны, — ответил Король,
Мы не забудем услуг…»
«Для вас мы слуги? — спросил человек,
Ответь мне, эльфийский друг!
Наемник хорош, коль надо искать
Добычу и где-то там…
Когда он рядом, собаке и то
Больший почет воздан!
Вам заплатили! И мы дрались!
Так что же хотите вы?
Еще одной платы? Ну что ж, вот вам!
Мы не настолько скупы!»
Тогда улыбнулся солдат-человек,
С усмешкой он эльфу сказал:
«Не надо платы. Мы все возьмем.
Золото — мягкий металл».

(с)Вячеслав Доронин



Вгрызается бобр зубами в кору,
Чтоб с нею забраться под воду.
Барсук землю роет, построив нору,
— Мы так же срезаем породу!
Насмешливы горы и молча плюют
Нам в душу немыми словами,
Но верные кирки их яростно бьют,
И ярость бурлится меж нами!
Пьет пиво рекой, кто под светом живет,
Чтоб страх утолить пред горами,
А мы ярость пьем, ту, что сил придает,
И смех лишь гуляет меж нами!
Пред нами дрожат и земля, и гранит,
А мы их все рубим и рубим.
Ни смертный, ни бог в шахтах не усидит
Пусть влезут, и всех мы погубим!
Мы гор Короли, и подгорный предел
Пред гномом — что гладкое блюдце.
Коль сунется кто в наш просторный удел
Своей лишь кровищей упьется!
Способны мы горы с землею сровнять
И реки заставить вспениться
И пустим под нож тех, кто смеет устать,
Чтоб ярости дать набурлиться!
Мы мир поднимаем одною рукой
С его обленившейся нудью,
Забудь, коль нас встретил, свой вечный покой,
Встречай Деву-смерть полной грудью!
Пусть битва не скоро — мы близим тот срок,
Плюем на огонь и потопы,
Мы — Кости земли, мы — Предсмертный морок,
Мы — Ярость! Вперед, Рудокопы!

(с)Михаил Федоров